Форум
Консультации

Здесь рассказывается о том, что такое психологическая помощь, какой она бывает и когда следует обращаться к специалистам.

О проекте «ПсиСтатус»

В этом разделе мы говорим о смысле и назначении проекта.

Контактная информация

Подробнее об авторах проекта. Адреса, телефоны, карта проезда.

Психоанализ М. Балинта. Окнофилия и филобатизм

Изучение Микаэлом Балинтом регрессии в психоаналитической ситуации привело его, в конечном счете, к тому, что он, как уже отмечалось, стал проводить различие между тремя первичными формами любви. Первая форма, первичная любовь, исходно представляет собой «гармоничное скрещение» с недифференцированным внешним миром, миром «первичных субстанций». Окнофилия и филобатизм развиваются как реакции на травматическое открытие того, что, помимо субстанций, существуют также прочные, оказывающие сопротивление, независимые объекты.

Окнофилический мир основывается «на фантазии-представлении, что объекты надежны и благожелательны, что всегда, если потребуется, они будут рядом, и они никогда не будут ни в чем возражать и оказывать сопротивления, если потребуется их поддержка». Филобатический мир «восходит к той фазе жизни, когда еще не был обретен опыт обнаружения объектов, нарушающих гармонию безграничных, бесконтурных пространств. Объекты воспринимаются либо как опасные и непредсказуемые инциденты, либо как предметы снаряжения, которыми можно как угодно распоряжаться, оставить или складировать в углу.

Этот мир пронизан оптимизмом, не основанным на фактах, и происходит, скорее, из прежнего мира первичной любви. Филобат склонен считать, что благодаря своим умениям и оснащенности элементами он способен справляться с субстанциями, если только сможет избежать опасных объектов». Окнофилический мир состоит «из объектов, разделенных внушающими страх пустыми пространствами», «филобатический мир — из дружественных пространств, более или менее густо населенных опасными и непредсказуемыми объектами. Окнофи-лический мир строится на физической близости и прикосновении, филобатический мир — на надежной дистанции и дальновидении. Если окнофил пребывает в иллюзии, что пока он соприкасается с надежным объектом, надежен и сам, то иллюзия филобата основывается на том, что он достаточно оснащен, а потому не нуждается в объектах, во всяком случае, в отдельном, определенном объекте».

Диаметрально противоположные формы переживания и поведения окнофила и филобата Балинт демонстрирует на примере вызывающих головокружение ситуаций, таких, как корабельная качка или катание на карусели. Подобные ситуации, когда человек теряет под ногами твердую почву, взлетает в воздух или раскачивается, всегда связаны с определенной формой страха, возникающего из-за «потери равновесия, устойчивости» и т. д. Но если одним людям становится от страха плохо — они отчаянно хватаются за предметы и словно испытывают облегчение, когда вновь ощущают под ногами твердую почву, — то другие переживают этот страх как приятный — они наслаждаются риском, сознанием грозящей опасности, будучи абсолютно уверенными, что смогут выстоять и преодолеть страх. «Это смешение чувства страха, упоения и твердой уверенности в ситуации внешней опасности»

Балинт обозначает понятием «thrill», которое можно перевести как щекотание нервов, приятное возбуждение от риска Помимо аттракционов, существуют многочисленные виды thrill. «Некоторые связаны с большой скоростью, например, все формы скачек и прыжков... Катание на лыжах, парусные гонки, полеты и т. д. Другие связаны с такими ситуациями, как: альпинистское восхождение, полеты на планере, дрессировка диких животных, путешествия в неизвестные страны и т. д. Наконец, существует также группа щекочущих нервы ситуаций, связанных с незнакомыми или совершенно новыми формами удовлетворения, например появление нового объекта или неизведанный способ получения удовольствия. Самым естественным новым объектом является девственница, и удивительно, как много щекочущих нервы ситуаций (thrills) связано с прилагательным «девственный».

Говорят о девственной стране, девственной вершине... и т. д. В сущности, любой новый сексуальный партнер является thrill. Новые, необычные способы получения удовольствия касаются, помимо прочего, новых блюд, новой одежды, новых манер поведения вплоть до новых форм «извращенной» сексуальной деятельности. Во всех этих проявлениях мы обнаруживаем те же самые три вышеописанные главные особенности: вызывающую страх объективную внешнюю опасность, добровольное и намеренное стремление подвергнуться ей и твердая уверенность в том, что все, в конечном счете, закончится хорошо. Еще одну, гораздо более примитивную и общую, но столь же важную группу составляют некоторые детские игры. Весьма характерно, что практически во всех играх подобного рода зона безопасности обозначается словом «дом». Это указывает на то, что, возможно, она является символом надежной матери». «Это относится ко всем известным мне языкам», — пишет Балинт.

Играми подобного рода являются, например, «жмурки, прятки, салки и крикет». Тех, кто получает удовольствие от риска, Балинт, исходя из слова «акробат», которое буквально означает «прыгающий в высоту», называет филобатами; тех, кто составляет «явную противоположность филобатам», «кто предпочитает цепляться за нечто прочное, если возникает угроза его безопасности», он называет окнофилами, «что является производной от греческого слова o'xvsco, означающего «бояться, колебаться, страшиться, цепляться». Балинт намеренно выбрал слова «окнофилия» и «филобатизм», «так как каждое содержит корень «фил», что означает «любовь».

С одной стороны, потому, что «окнофилия и филобатизм не представляют собой полного противоречия» — они являются вторичными формами, как садизм и мазохизм, то есть реакциями на перенесенную фрустрацию, — а с другой стороны, потому, что «оба они проистекают из состояния первичной любви». На первый взгляд установки окнофила и филобата составляют полную противоположность, однако они являются всего лишь разными ответами на травматическое переживание того, что объекты отделены и независимы от нас и могут отказать нам в поддержке или бросить на произвол судьбы. Однако, ни благодаря цеплянию за объекты, ни благодаря кажущейся независимости от них — кажущейся потому, что филобат в своих дружественных пространствах также нацелен на объекты, на свое «оснащение», свой «реквизит», в котором «легко распознать символическую замену надежного дома, матери, с одной стороны, могущественного фаллоса — с другой» — нельзя восстановить первоначального «гармоничного скрещения».

Своим цеплянием окнофил выдает, что при всем отрицании реальности он, в сущности, знает, что между ним и его объектом не существует доверительных, основанных на взаимности отношений, в которых он мог бы почувствовать себя уверенным. Также и филобату не приходилось бы постоянно совершенствовать свои навыки и все время покидать зону собственной безопасности и подвергать себя риску лишь для того, чтобы убедиться в своих дружественных пространствах, если бы он был уверен в этих дружественных пространствах, если бы он находился с ними в ненарушенной гармонии. «Окнофил подходит к этой неразрешимой проблеме (ощущать себя в безопасности) в основном двумя различными способами. В обоих используется логическое мышление.

Один метод заключается в том, что окнофил проецирует себя на объект и необоснованно утверждает, что настолько же будет чувствовать себя в безопасности, насколько сможет держаться за свой объект. Второй и, пожалуй, несколько более поздний метод заключается в том, что окнофил интроецирует свой объект и в результате этого магического самообмана внушает себе, что его объект не сможет теперь никогда его больше покинуть, поскольку находится в нем». «Регрессия окнофила с помощью магии, то есть посредством воображаемой гармонии, делает его способным лишь в фантазии регрессировать в желанную ситуацию. Филобатическая прогрессия ради регрессии хотя и требует приобретения надежных навыков (благодаря никогда не ослабевающим усилиям и самокритике), она делает филобата способным регрессировать к этому раннему состоянию гармоничной идентичности не только в фантазии, но и (до определенной степени) в реальности», способным «воссоздать разрушенную гармонию между собой и миром».

На первый взгляд установка окнофила кажется гораздо более примитивной, чем установка филобата, но если посмотреть, с какой легкостью окнофил, как и филобат, в собственных интересах оставляют использованные ими объекты, которые находились рядом, когда были нужны, и которые любят только тогда, когда ими можно воспользоваться, и ненавидят, когда те пытаются оказать сопротивление, то становится очевидным, что обе эти установки в равной степени примитивны. Представление филобата о том, «что он в достаточной мере ловок, чтобы справиться со всеми инцидентами и опасностями» и что «мир не будет противится его завоеванию, то есть не будет на него «обижаться», свидетельствует, кроме того, о прямо-таки «преступном» легкомыслии и доверчивости, которую нельзя путать с доверием. Ибо ни филобат, ни окнофил не знают доверия, об этом говорит хотя бы их амбивалентное отношение к объектам и отрицание ими реальности, которую иным способом они выносить, пожалуй, не могут.

Окнофил, как и филобат, — это больные, в глубине души одинокие люди, однако в вышеописанной крайней форме они встречаются не так часто. «Обычное их клиническое проявление — это смешение того и другого, — пишет Балинт, — и, как при садизме и мазохизме, вопрос о том, какая из двух позиций, окнофилия или филобатизм, является более здоровой, не имеет смысла. Ответ ясен: обе позиции в той или иной мере являются патологическими. Очевидно, что здоровье зависит не от компонентов в этой смеси, а от их сочетания в благоприятных пропорциях». «Можно представить себе идеального человека, которому не нужно отказываться от своего стремления к единству и гармонии своих раннедетских переживаний и который, тем не менее, может рассматривать объекты как благонамеренные и вместе с тем независимые, которому не нужно отнимать их свободу, цепляясь за них или низводя в ранг «предмета снаряжения»».

Взрослый человек, который в детстве не был слишком рано вырван из основанной на взаимности первичной любви к объекту, из единства мать-дитя, и сумевший постепенно превратить ощущение своей безопасности в способность доверительно оставлять свой объект, то есть ставший независимым, должен уметь также уважать независимость своих объектов любви и считаться с их собственными интересами. Так, например, Джейн ван Лавик-Гуделл подчеркивает, что ее сын «необычайно независим... и учитывает интересы других». Независимость и уважительное поведение или зависимость и неуважительное поведение, по-видимому, тесно связаны между собой. Пожалуй, можно сказать, что окнофил, как и филобат, поскольку они так и не отказались от зависимых отношений со своим первичным объектом, то есть так и не развили доверие и независимость, не способны также учитывать и собственные интересы объектов и находить верную дистанцию по отношению к ним.

Хотите разместить эту статью на своем сайте?

Страницы: 1 2

Подписка на рассылку

Статьи по психологии

Пациентам:

О нас

Особенностью нашего подхода и нашей идеологией является ориентация на реальную помощь человеку. Мы хотим помогать клиенту (пациенту) а не просто "консультировать", "проводить психоанализ" или "заниматься психотерапией".

Как известно, каждый специалист имеет за плечами потенциал профессиональных знаний, навыков и умений, в которые он верит сам и предлагает поверить своему клиенту. Иногда, к сожалению, этот потенциал становится для клиента "прокрустовым ложем" в котором он чувствует себя, со всеми своими особенностями и симптомами, не уместным, не понятым, не нужным. Клиент,  даже, может почувствовать себя лишним на приеме у специалиста, который слишком увлечен собой и своими представлениями. Оказывать психологическую помощь или предлагать "психологические услуги" - это совсем разные вещи >>>

Карта форума

Страницы: 1 2 3
Интернет магазин спортивного питания

Москва, Неглинная ул., 29/14 стр. 3

Тел.: +7 (495) 517-96-97

Написать письмо

2006—2015 © PsyStatus.ru

Использование материалов сайта | Сотрудничество и реклама на сайте | Библиотека | Форум

Rambler's Top100